Объективное вменение! Не, не слышали?

Понятие «дистанционное мошенничество» прочно вошло в современный юридический оборот.

Ежедневно мы читаем, слышим, смотрим новости, как очередная жертва перевела/передала лже-сотрудникам ФСБМВДСКРРФМРКНЦБ крупную сумму денег. Государство без сомнений борется с этим социальным злом, например, блокируя и так чуждые нам Вайберы-Ватсаппы….

В тоже время мошенники не сидят со сложенными руками, придумывая новые способы отъема денег и собственной конспирации.

Если недавно курьер, непосредственно приезжавший за деньгами к потерпевшим и отправлявший их по дальнейшему маршруту, представлял из себя личность, заинтересованную в легких деньгах, то сегодня мошенники вышли на новый уровень – теперь дурачат и жертву и курьера.  

За последние три недели в собственной адвокатской практике столкнулся с двумя случаями, сходство которых поражает. В каждом из них родители просили адвокатскую помощь дочерям-подросткам.  Первой исполнилось 18 лет, второй еще нет. Обе обучаются на первых курсах, одна в ВУЗе, вторая в колледже, жили в столице. 

Истории для них начинались со звонка от имени сотрудника одного известного маркетплейса цветов и подарков, не буду писать название, дабы и их не заблокировали. Звонивший сообщал, что имеется для них заказ на доставку букета цветов, просил для этого назвать код из СМС.

Вместо букета на следующий день поступал звонок от ФСБРКНРФМ, где сообщали, что по вчерашнему коду осуществлен перевод денег террористам-экстремистам-нехорошим организациям. В настоящее время проводится расследование, грозит СИЗО, от которого может спасти строго конфиденциальное содействие органам.

Далее следовала обработка через видеообщение с курирующим «сотрудником», составление под диктовку необходимых «органам» документов о лояльности и готовности выполнять задания. Обе подверглись дистанционным (добровольным) обыскам, когда по видеосвязи показывали кураторам места проживания, как собственные, так и близких, к которым имели доступ, в том числе с изъятием и передачей для проверки («декларирования») имеющейся наличности.

Принесение перед зеркалом под видеозапись присяги сотрудника «ФСБ» с отправкой видео торжественного мероприятия куратору. Практически ежечасный доклад по мессенджеру куратору о месте нахождения, действиях и планах.

Наконец, задания государственной важности, которые заключались в поездках далеко не в ближайшие регионы, где необходимо встречаться с людьми, от которых получать деньги, доставлять их в Москву и передавать в условиях конспирации другим агентам-сотрудникам.

Спецоперации назывались декларированием денежных средств представителю казначейства для помещения в федеральный резерв, сопровождалась подписанием «официальных» документов от имени госорганов.

Как сажали на удочку потерпевших, причем не всегда пожилых, пока не знаю.

Понимаю, что во все написанное трудно поверить, но я лично видел скопированную переписку юных «агентесс» с кураторами, которая есть в распоряжении следствия. Вот ряд обезличенных мною документов из нее: 

Содержание у лиц, причастных к юриспруденции вызывает смех.

Тем не менее первая пришла в себя только с помощью родителей, приехавших к ней в студенческое общежитие с вопросом, не посещала ли она в их отсутствие семейную квартиру, где пропали деньги.  

Вторую вернули в действительность сотрудники тульской полиции, выехавшие к ней для задержания и ожидавшие почти световой день, пока она была на очередном задании.

Первой на момент обращения ко мне ее отца за консультацией уже было предъявлено обвинение, а благодаря грамотной и оперативной работе коллеги, удалось снять для нее жилье в регионе и добиться избрания ей домашнего ареста. Со слов родителя, следствие уверено в перспективе дела, не первый случай.

Созвонился с грамотным и уважаемым мной коллегой из этого региона, который подтвердил наличие неутешительной для защиты следственно-судебной практики с логикой следствия и суда, что вменяема, должна была понимать, что это никакая не операция, а мошенничество.

Во втором случае мать обратилась в тот момент, когда полицейское следствие допрашивало дочь в присутствии отца в качестве свидетеля и уточняло детали ее участия в тульском эпизоде. В протоколе было записано, что она считала, что выполняла указания ФСБ, о том, что имело место мошенничество, узнала от полиции.

После моего вступления в дело, оно было передано по подследственности в СК. В коридорах районного отдела, ожидая допроса в качестве подозреваемой мы провели с обеда до вечера, когда было сообщено, что дело возвращается в полицию, сопровождавший полицейский попросил дать обязательство о явке.

Причины такой щедрости пока не известны,  поэтому готовимся к дальнейшей защите.

Не могу понять причины, по которым следствием в первом случае в другом субъекте уверенно игнорируются положения ч.2 ст. 5 УК РФ о недопустимости объективного вменения. Логика, что вменяемый человек, исходя из обстановки, должен осознавать собственное участие в мошенничестве, мне не понятна.

Следуя ей, можно смело отказывать потерпевшим в возбуждении дел, поскольку они зачастую вменяемы и их поведение в других ситуациях не отклоняется от норм.  

Что думаете, коллеги? Сталкивались ли с подобными случаями, какие были результаты?

Также не помешает при наличии родных и близких, входящих в указанную возрастную и социальную группу риска, известить об описанных случаях. Собственную дочь, студентку 18-ти лет, я проинструктировал. 

Адвокат Козлов Дмитрий Александрович, рег.№ 71/1558 в Едином государственном реестре адвокатов.